Алина Дадаева

Литературовед-латиноамериканист, исследователь мексиканской поэзии, автор публикаций и новой программы образовательной программы «Проба» от «Страдариума»

Если верить Борхесу, он встречался с Кортасаром не более четырех раз. Причем о самой главной встрече — из тех, что обычно определяют громким эпитетом «судьбоносная», — сам Хорхе по прошествии нескольких лет забыл.

Произошла она в 1946 году в аргентинской столице, где находилась редакция литературного журнала «Анналы Буэнос-Айреса», основателем и главредом которого был уже известный писатель Борхес. Именно туда Кортасар отправил свой «Захваченный дом», который позднее войдет в сборник «Зверинец», а еще позже — cтанет одним из значимых его произведений. Рассказ о брате и сестре, привязанных к родному дому какими-то необъяснимыми мистическими узами и лишающихся его из-за того, что необъяснимая сила пядь за пядью, комната за комнатой отнимает у них этот дом, породил множество интерпретаций. Борхесу, как никто другой знавшему толк в притчах и аллегориях, текст понравился. Когда через неделю Кортасар пришел в редакцию, чтобы услышать вердикт, ему ответили, что рассказ не только принят, но и уже отправлен в печать, а иллюстрации к нему подготовила Нора Борхес.

Такое принятие со стороны не только писателя, но и его сестры — талантливой художницы и критика искусства, — разумеется, было важно для молодого Кортасара. В дальнейшем он подчеркивал, что именно Борхес был его первым публикатором. Что не до конца правда: за восемь лет до этого он под псевдонимом Хулио Денис опубликовал книгу стихов под названием «Присутствие». Сам же Борхес и вовсе забыл о судьбоносной встрече. Кортасар, по его словам, напомнил ему о ней много лет спустя, в Париже. Впрочем, последний в одном из писем рассказывает об этом совершенно иначе: по его версии, Борхес сам вспомнил об этой публикации.

Борхес родился в 1899 году и был старше Кортасара на пятнадцать лет: разница изрядная в молодом возрасте, но все же недостаточная, чтобы два человека разминулись во времени. Так почему же судьбы двух писателей не пересекались до 1946 года? Борхес происходил из довольно обеспеченной семьи, молодость встретил в Испании, куда на время перебрался с семьей, и с юных лет принимал участие в авангардном поэтическом движении «ультраизм», которое затем успешно «импортировал» в родной Буэнос-Айрес. К тридцати годам он уже был крупной литературной фигурой Аргентины, сотрудником крупнейших литературных журналов по обе стороны океана, автором трех поэтических сборников и собраний эссе. А к моменту встречи с Кортасаром и вовсе тем, кем чаще всего представляется нынешнему читателю, — признанным прозаиком, автором рассказов «Сад расходящихся тропок», «Вавилонская библиотека», «Фунес, чудо памяти», «Пьер Менар, автор Дон Кихота», «Тлён, Укбар, Орбис Терциус». Да и послужной список в качестве литературтрегера — переводчика, литературного критика, составителя антологий, издателя — у него, как видим, впечатляющий, равно как и список друзей-писателей (Адольфо Биой Касарес, Эрнесто Сабато, Оливейро Хирондо, Маседонио Фернандес). Загадочный мудрец, создатель лабиринтов и множественных вселенных, даже после потери зрения не поселился в башне из слоновой кости, а продолжал оставаться центром литературной жизни Аргентины.

Другие жизненные обстоятельства были у Кортасара. Ребенок торгово-дипломатического работника родился в Бельгии, но детство провел в Барселоне. Рано потерял отца (но не в силу смерти последнего): после возвращения в Аргентину отец Хулио навсегда исчез из жизни семьи, и матери будущего писателя пришлось одной растить сына и младшую дочь. Впоследствии, чтобы поскорее начать зарабатывать самому, Кортасару пришлось оставить идею о высшем образовании (которое он в итоге так и не получил) и поступить в специальную школу для учителей. После чего он несколько лет проработал в средних школах провинций Саладильо и Чивилькой. И пока другие молодые авторы строили писательские карьеры в столице, он учил детей самым разным дисциплинам — от литературы до граждановедения, — к чему, впрочем, особенного призвания не имел. Его первый сборник рассказов «Зверинец» — сегодня один из самых известных — вышел лишь в 1951 году, когда писатель уже уехал из Аргентины. В Париж Кортасар перебрался главным образом по политическим причинам — не желал принимать режим пришедшего к власти Хуана Доминго Перона. Таким образом, пути Борхеса и Кортасара разминулись.

Оба признавали: даже если бы их географическая судьба сложилась по-иному, между ними вряд ли бы возникла тесная дружба. Кортасар, равно как и его знаменитый коллега по латиноамериканскому буму Габриэль Гарсиа Маркес, придерживался левых взглядов. Так, в «Игре в классике» — романе, далеком от политических сентенций, — можно встретить определение НАТО как «одной из язв сегодняшнего дня». Позже тексты Хулио станут куда более политизированными. Свое неприятие политики Соединенных Штатов, равно как и стремительной «американизации» других языков, он выразит в ряде эссе и публичных выступлений. В 1975 году Кортасар даже издаст книгу комиксов (в которой визуальный ряд перемежался прозаическими текстами) под названием «Фантомас против транснациональных вампиров». Последние являют собой персонифицированный образ транснационального капитала, обретающего все большую политическую власть. А еще за год до публикации комикса Кортасар совершает этический акт — передает денежную часть премии Медичи, полученную за роман «Книга Мануэля» (который критики не раз упрекали в излишней политизированности), Объединенному фронту чилийского сопротивления.