Выставка «Лев Бакст» в Третьяковской галерее: от «Русских сезонов» до высокой моды

В Третьяковке до 18 апреля празднуют 160 лет со дня рождения Льва Бакста. В Инженерном корпусе под масштабную экспозицию отвели сразу два этажа — с живописью, графикой, эскизами костюмов (и физическими костюмами тоже!). А еще собрали газетные вырезки на разных языках и афиши спектаклей и подготовили одну большую мультимедийную фэшн-инсталляцию. Выпускающий редактор BURO. Ксения Крушинская в числе первых заглянула в мир русско-французского художника — и рассказывает, как «читать» выставку и что на ней смотреть.

Почему Лев Бакст?

Биография Бакста и история Третьяковки тесно переплетены. Художник был женат на Любови Гриценко, дочери состоятельного фабриканта, мецената и основателя галереи Павла Третьякова. Они обвенчались в 1903 году (ради этого брака Бакст даже перешел из иудаизма в христианство), расстались в 1907-м и официально развелись в 1910-м. Хоть брак и оказался недолговечным, Гриценко, ее дочь от первого брака Марина и их общий с художником сын Андрей оставались важнейшими людьми в жизни Бакста до конца его жизни. Истории любви супругов галерея уже посвящала выставку 10 лет назад — к 150-летию живописца и иллюстратора и в год собственного 160-летия.

Нынешняя экспозиция не в пример больше и тоже подсвечивает две важные даты: теперь Баксту 160, а самой Третьяковке 170 — сменяются столетия, а два громких имени остаются связаны.

Лев Бакст, «Автопортрет», 1906

Источник: Русский музей

Лев Бакст, «Портрет Л. П. Гриценко-Бакст», 1902-1903

Источник: Государственная Третьяковская Галерея 

В этом году для масштабной выставки наконец собрали достаточно материала: это не только произведения самого Льва Самойловича (из Третьяковки и других институций — например, ГМИИ им. Пушкина, Бахрушинского музея, Музея-квартиры Бродского и других), но и личные и архивные документы и фото, которые наследники художника в течение многих лет передавали именно Третьяковской галерее.

Бакст-живописец, Бакст-иллюстратор, Бакст-дизайнер, декоратор, мыслитель и, наконец, просто человек. Уже в начале ХХ столетия он умел не замыкаться в рамках одного жанра и легко переключался с одного медиума на другой — качество, которое высоко ценится в веке ХХI. Возможно, именно поэтому Лев Бакст по-прежнему интересен — как искусствоведам, так и зрителю.

Петербург: начало

Лев Бакст (имя при рождении — Лейб-Хаим Розенберг) появился на свет в Гродно в 1866 году в семье коммерсанта, но вырос в Петербурге, куда родители переехали, когда мальчик был совсем маленьким. Столица империи в конце XIX века — более чем подходящее место для будущего художника: Бакст рано начал интересоваться живописью, был вольнослушателем Академии художеств, а вскоре познакомился с Валентином Серовым и Александром Бенуа — оба сыграли важную роль в его жизни.

Лев Бакст, «Портрет А. Н. Бенуа», 1898

Источник: Русский музей

Начинал Бакст как живописец — и в первом зале, посвященном петербургскому периоду, можно найти множество его картин, особенно часто он писал портреты — невесту, а затем жену Гриценко (сравните портреты с фото и убедитесь, что Бакст умел изображать внешность с поразительной точностью), падчерицу Марину, Константина Сомова, Дмитрия Философова, Александра Бенуа, Сергея Дягилева, с которым уже тогда начал сотрудничать как оформитель и автор эскизов.

Лев Бакст, «Портрет М. Н. Гриценко в детстве», 1905

Лев Бакст, «Портрет С. П. Дягилева с няней», 1906

Источник: Русский музей

Особое место в зале отведено под парадный портрет Николая II в полный рост в мундире лейб-гвардии (хранится в Государственном историческом музее) — мало кто знает, что в 1895 году Бакст писал и его. В те годы он успел сблизиться с представителями высшей аристократии — и даже преподавал рисование детям дяди царя, великого князя Владимира Александровича. Интересный факт: Николай II не позировал художнику лично — Бакст находился тогда в Париже, — портрет написали по фото.

Лев Бакст, «Портрет императора Николая II в мундире лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка», 1895

Источник: Государственный Исторический музей

С монументальными полотнами в зале соседствуют первые произведения Бакста, созданные для объединения «Мир искусства», которое он основал с друзьями и соратниками Бенуа и Дягилевым, а также его ранние эскизы для постановок последнего. Например, для балетов «Фея кукол» и «Эдип в Колоне». Рисунки предвосхищают стиль Бакста, который впоследствии завоюет мир и повлияет не только на театр, но и на моду — и внесет огромный вклад в формирование визуальной культуры 1910-х — 1920-х годов. 

Греция: поиски утраченного рая

В 1907 году Бакст отправился в большое путешествие в Грецию и на Крит вместе с давним другом и наставником Валентином Серовым — и этому событию на выставке посвятили отдельную главу, где работы двух мастеров представили как бы в диалоге: «античные» эскизы Бакста идут рука об руку с известными картинами Серова — например, с «Похищением Европы» в нескольких вариантах.

Фото: Иван Новиков-Двинский 

Примечательно, что древними цивилизациями Бакст активно интересовался еще до поездки (он в числе прочего оформлял спектакли по «Ипполиту» Еврипида и «Эдипу в Колоне» Софокла), но увидев все, что его так вдохновляло, воочию, сумел систематизировать и по-настоящему углубить свои знания. Апогеем стала масштабная работа «Древний ужас» (Terror Antiquus, сейчас хранится в Русском музее), законченная в 1908 году. На ней — трагедия гибели великой цивилизации (вероятно, Атлантиды). 

Лев Бакст, «Древний ужас», 1908

Источник: Русский музей

Уцелевшая статуя изображена на фоне молний и бушующего моря, так что невольно задаешься вопросом: погибнет ли скульптура через несколько мгновений или останется незыблемой и проживет тысячелетия? Символист Вячеслав Иванов описывал картину как «икону родовых мук Матери-Геи». А искусствовед Соломон Волков полагал, что на полотне Бакст изобразил Афродиту как символ стойкости искусства перед лицом бедствий и хаоса.

Современников «Древний ужас» взбудоражил: рецензии звучали как восторженные, так и разгромные. Создав это произведение, Бакст сумел уловить дух начала ХХ столетия — как бы предвидел его масштабные катаклизмы и грядущие войны.

Париж: зенит славы

В столице Франции художник проводил много времени с конца XIX века, но в 1907 году, расставшись с Гриценко, перебрался в Париж окончательно. Два года спустя, Дягилев назначил его ведущим художником «Русских сезонов». Парижский период стал апогеем карьеры Бакста, а сам он превратился в мировую знаменитость.

Эскизы балетов и парижские афиши спектаклей, 1910-е

Фото: Иван Новиков-Двинский 

На выставке эскизы к нашумевшим балетам, вроде «Клеопатры», «Шехерезады», «Видения розы» и «Послеполуденного отдыха фавна», разместили в отдельном зале. Здесь же — подлинники некоторых сшитых по ним костюмов, а также редкие артефакты, например пуанты звезды дягилевской труппы Тамары Карсавиной.

Пуанты Тамары Карсавиной, выполненные по эскизу Бакста

Фото: Иван Новиков-Двинский

Костюмы для спектаклей в рамках «Русских сезонов», 1910-е

Бакст обладал фундаментальными знаниями в разных областях: владел приемами классической живописи, хорошо знал историю и ориентировался в мировой культуре. Все это помогло ему стать настоящим новатором — его силуэты сложны и в то же время лаконичны, принты ярки, цвета насыщенны. Художник не побоялся бросить вызов традициям — отказался от сдержанных пастельных оттенков, монохрома и от кроя, который сковывал бы движения танцовщиков. В итоге революцию он совершил не только в мире театра, но и в мире моды — одно время он даже сотрудничал с парижскими дизайнерами Полем Пуаре и Жанной Пакен. 

Копии статей о Баксте, 1910-е

Фото: Иван Новиков-Двинский

Еще одно пространство в Третьяковке отвели под увеличенные во много раз копии газетных статей, в которых западная пресса рассыпалась в похвалах Баксту и перепечатывала его эскизы в модных разделах.

США: расширение горизонтов

Бакст, который всегда был космополитом и с жадным любопытством впитывал чужую культуру, в начале 1920-х годов не побоялся снова кардинально изменить жизнь и переехал в США. Впрочем, он ничем не рисковал: за океаном его уже знали и любили не меньше Европы.

В Америке художник решился в том числе попробовать себя в новых областях: активно читал лекции о моде и дизайне — как перед студентами в Мэрилендском университете, так и перед более состоятельной и искушенной публикой в отелях «Плаза» в Нью-Йорке и «Билтмор» в Лос-Анджелесе. В качестве декоратора оформлял роскошные дома своих американских друзей — например, в поместье «Эвергрин» дипломата Джона Гаррета спроектировал несколько комнат, включая домашний театр. А еще заключил контракт с Артуром Селигом, главой текстильной корпорации Selig Fabrics и одним из самых успешных производителей элитного шелка в стране. Для него Бакст разрабатывал принты, которые создавал, изучив предварительно искусство коренных жителей континента — от ацтеков до майя. В США ткани с принтами «от Бакста» имели оглушительный успех, а на выставке в Третьяковке под узоры отведено отдельное пространство.

Образцы тканей с принтами Бакста, 1920-е

Фото: Иван Новиков-Двинский

Кураторы Ирина Шуманова и Елена Теркель разместили впечатляющую мультимедийную инсталляцию в этом временном отрезке Бакста: с помощью ИИ спроектировали виртуальный модный показ — по подиуму вышагивают «модели» в вещах по эскизам художника. Можно в деталях рассмотреть, как эта одежда «жила» на теле, как колыхался в такт движениям подол и как искусный лиф подчеркивал фигуру. Самое удивительное, что «воскрешенные» таким образом костюмы не выглядят нафталиновыми — их вполне можно принять за часть кутюрной (хотя не обязательно!) коллекции модного дома сегодня. Это в очередной раз доказывает: Бакст был визионером в эпоху, когда этого слова еще даже не существовало.